Надоедливый ребенок: как мы сами сделали его таким
Как перевоспитать прилипчивого ребенка?
Филиппа Перри психотерапевт, автор книг
Ребенок капризничает, плохо себя ведет, причем так, что вам становится неловко перед окружающими? Если дело не в нарушении режима дня (голоден, устал от впечатлений, хочет спать), почти наверняка можно сказать, что в последнее время он недополучил вашего внимания. И вместо наказаний и воспитательных бесед вам стоит устроить что-то вроде «медового месяца» длиной несколько часов.
Однажды я собирала материалы для своей телевизионной программы о сюрреализме и наткнулась на информацию о том, что Сальвадор Дали еще в школе с разбегу врезался головой в мраморный столб, сильно поранившись. Когда его спросили, зачем он это сделал, он ответил, что на него никто не обращал внимания.
Если младенцы и маленькие дети не получают то, в чем нуждаются в начале своей жизни, если они не чувствуют, что их видят, если у них нет уверенности в том, что им ответят, они могут застрять на стадии привлечения внимания. И тогда вы, и другие люди тоже, можете посчитать их назойливыми.
Вопреки распространенному заблуждению, нельзя «испортить» ребенка, слишком чутко отвечая на его запросы. Время, затраченное в самом начале, позволяет ему привыкнуть к тому, что его потребность в связи удовлетворяется. Если же внимания недостаточно, малыши чувствуют себя реально существующими только тогда, когда добиваются прямого, проявленного в поступках или эмоциях, воздействия на тех, кто их окружает.
Малыш, получивший достаточно внимания, чувствует себя в безопасности. Он не станет волноваться об отношениях, возводить их в культ и привлекать к себе внимание цирковыми трюками — прыгая через обруч или врезаясь в столбы, — лишь бы обрести уверенность в этих отношениях. Если же вы игнорируете большинство запросов вашего сына или дочери, они будут выражаться все громче или, с возрастом, все большим непослушанием.
Негативное внимание родителей лучше, чем никакого, потому что дети хотя бы в это время чувствуют: родители знают, что они существуют. Они вынуждены вести себя деструктивно и, соответственно, подвергать себя дальнейшему остракизму.
Но когда ребенок — сущее наказание, с ним тяжелее ладить и уделять ему внимание. Что же делать?
Если вас раздражает ребенок и его плохое поведение
Что делать, если ваши отношения с сыном или дочерью похожи на поле нескончаемой битвы, покончить с которой невозможно никому из вас; если внимание только негативное и все раздражает?
Первым делом может оказаться полезным найти место вне дома и подальше от малыша, где можно безопасно выпустить весь накопившийся внутри вас гнев. Возможно, стоит поговорить с кем-то, кто не станет вас судить, или посетить специальную комнату со звуконепроницаемыми стенами и побить там подушку, вволю накричавшись.
Чтобы придать другой вектор вашим отношениям и действиям, можно попробовать метод, предложенный психологом Оливером Джеймсом — он называется «Бомбардировка любовью». Джеймс считает, что для перезагрузки эмоционального термостата вашего малыша — добавлю от себя: возможно, и вашего тоже — необходимо провести с ним некоторое время, когда вы бомбардируете ребенка любовью. Наводчиком, в разумных пределах, служит он сам. В ограниченный период времени, с обозначенным началом и концом, он решает, что вы будете делать и где это будет происходить.
«Бомбардировка любовью» — это время, проведенное один на один, поэтому лучше остаться дома, пока остальные уехали в гости, либо, если вы можете себе это позволить, снять номер в отеле. На весь срок — двадцать четыре часа или оба выходных — ваш малыш отвечает (при условии, что это не противоречит закону и нормам безопасности) за то, чем вы оба занимаетесь и что едите. А еще в течение этого периода вы регулярно выражаете ему свою любовь и душевную признательность.
Может показаться, что, позволяя сыну или дочери выбирать занятия и демонстрируя им свою любовь, мы поощряем их плохое поведение, но на самом деле это не так. Представьте, что на вас не обращают внимания, вас не слушают и плохо с вами обращаются (не имеет значения, так ли это на самом деле, достаточно того, что вы это чувствуете) те люди, от чьей любви, хорошего мнения и интереса зависит ваша жизнь, все, что для вас важно. Единственный способ обратить на себя их внимание — надоедать им.
Если они и так дарят вам любовь и уважение, нет никакой нужды разыгрывать спектакль. Упражнение «Бомбардировка любовью» дает малышу концентрированную дозу такого внимания, разрывает шаблон вашего созависимого поведения и перезапускает ваши отношения в режиме «бери и давай».
Что мы выигрываем, если уделяем ребенку время
Нельзя ни обойти, ни срезать — другой дороги нет: нужно уделить ребенку внимание, которое ему требуется. Это внимание заключается не в том, чтобы без конца говорить ему, что он «молодец» или «лучше всех» — нет, не всегда это удачная мысль. Мы ведь его не оцениваем.
То, что малышу нужно, — это рутинная поочередность, двусторонний диалог, не важно, выражен он словами или нет. Чем больше подобного внимания вы уделите, тем меньше потом придется наверстывать.
Представьте, что мама с сыном едут в поезде. Малыш, которому приходится сидеть неподвижно во время долгого путешествия, скорее всего, заскучает. Мама может поиграть с ним, порисовать, почитать ему книжку или предложить настольную игру, а может тратить время на то, чтобы без конца просить его вести себя тихо и сидеть спокойно.
Для мамы, как и для малыша, гораздо приятнее будет поиграть или почитать — провести это время «давая и принимая», — чем пытаться уменьшить издаваемый им шум, который неприятен обоим и всем присутствующим в купе. Часто бывает, что потратив на ребенка время в самом начале продолжительного периода ожидания, например, если приходится долго ехать на поезде, вам удается увлечь его каким-то занятием, и он продолжает играть сам, позволяя вам почитать книгу или расслабиться, думая о своем.
Отчего ребенок становится «прилипчивым»
Не стоит волноваться, если ваш малыш проходит стадию, когда он хочет находиться только с вами или только со вторым родителем. На самом деле, это хороший знак. Это означает, что у него сформировалась очень крепкая связь и он способен формировать такие связи, а это очень важно для умения быть счастливым.
Для ребенка совершенно естественно предпочитать родителей и других близких членов семьи остальным людям, заботящимся о нем. Чем увереннее дети чувствуют свою связь с вами, тем легче они сумеют отделиться, чтобы создать крепкие связи с другими — но только когда будут к этому готовы. Не торопите этот момент.
Да, их прилипчивость, требовательность и обожание могут вас иногда утомлять. Тем не менее получайте от них удовольствие: это признак того, что они к вам сильно привязаны. Чем сильнее их уверенность в этой привязанности, тем меньше доказательств ее им понадобится от вас.
В свое время ребенок научится воспринимать маму как само собой разумеющееся, чтобы ходить без нее в гости и оставаться у друзей с ночевкой. Ключевой момент в воспитании независимого духа, как это ни парадоксально, — предоставление возможности отделиться от вас тогда, когда они готовы и сами хотят этого, а не в том, чтобы отрывать себя от них.
С более чувствительными детьми, которым необходимо ваше присутствие, тоже все в порядке, как и с теми, что любят проводить время в одиночестве. Мы все разные и потребности у нас разные. Мы проходим через разные этапы развития и делаем это в своем собственном темпе.
Преодолеть какой бы то ни было этап, на котором сейчас находится ваш ребенок, можно, лишь удовлетворяя его потребности в родственных отношениях, соответствующие этой стадии. Тогда эти потребности будут развиваться, а не застрянут. Нельзя их торопить или игнорировать, иначе малыш может попасть в западню. Чем больше позитивной энергии вы инвестируете в ребенка на старте, тем меньше энергии потребуется в дальнейшем.
Устала от ребенка. Молодая мама и »день сурка» длиною в год
Что делать с однообразием жизни и недостатком общения?
Ирина Чеснова кандидат исторических наук, семейный психолог, автор книг для родителей
Эта статья — о внутреннем мире женщины, совсем недавно ставшей мамой. Мире, скрытом от чужих глаз за внешним, кажущимся вполне благополучным «фасадом». Но частенько в нем вместо уюта и гармонии царят смятение и неудовлетворенность.
Просто вместе
— Мама, мама! Кись-кись! — дочка одной рукой тянет меня за джинсовую штанину, а другой указывает на огромного белесого кота.
Ей 1 год 3 месяца. Она очень миленькая, смешная, с пухлыми щечками и распахнутыми глазами.
На дворе июль. Жарко. Безбожно палит солнце. Мы живем на даче с минимумом удобств, но зато с печкой — за тридевять земель от Москвы.
В девять подъем. Завтрак. Размазанная по столу каша. Посуда. Хлопоты по хозяйству. Прогулка. Падение с высоты собственного роста. Обед. Пролитый на пол суп. Посуда. Тихий час. Полдник. Опрокинутый стакан с соком. Прогулка. Ободранное колено. Ужин. Изгвазданный слюнявчик. Посуда. Игры. Шишка на лбу. Купание. Укладывание спать. Подобие личной жизни — книжка или телевизор. Слезная жалость к самой себе. Сон. А завтра все сначала.
После завтрака у нас традиционный променад — на трехколесном велосипедике по единственной деревенской дороге. И я заранее знаю, каким он будет. Едва завидев нас, шести-семилетние соседские детишки с оглушительным улюлюканьем побегут навстречу. Даша радостно поднимет к небу маленькую ручку в знак приветствия, а ребятня будет прыгать вокруг нее, сюсюкать и обнимать, ведь для них она — живая кукла.
Потом мы заедем на чей-нибудь участок для «общения по интересам». Интересы у нас с Дашей разные. Свои мне каждый раз приходится задвигать куда-то очень далеко. Вместо того чтобы безмятежно листать журнальчик, мы будем бегать по нескошенной траве за котом, падать и вставать, плакать и смеяться, рассматривать чужие игрушки, пытаться играть с более взрослыми девочками. И все это вместе. Не разлучаясь ни на секунду. Не отдаляясь ни на шаг.
— Мама, мама! Кись-кись! — Даша снова обращается ко мне. Ведь знает — мама рядом.
Я действительно стою рядом. Привязанная невидимой, но очень толстой веревкой. Как козочка к колышку. Могу делать все, что угодно — но только на длину веревки. Так что при всем своем желании я не в силах разделить Дашин восторг. Ее глаза сияют, в моих — слезы безнадежности. Ее мир — безграничен и удивителен. Мой — узок и выщипан по кругу.
Я смотрю на свое щекастое сокровище и совершенно не чувствую себя счастливой. А ведь у меня есть практически все, что нужно обычной женщине для счастья: прочный статус замужней дамы, замечательная дочка, интересная работа, где меня, кстати, давно заждались из декрета. У меня есть даже куда вывезти ребенка на лето — в эту девственную подмосковную глушь. Но я ничему не радуюсь. Я, как вулкан, извергаю раздражение.
Я живу на лоне природы, но мне не хватает воздуха. Жизни не хватает! Общения, эмоций, кокетства. Я задыхаюсь. Я устала. И даже знаю, от чего. Я устала от этой толстой веревки, которой намертво примотана к Даше. И мне стыдно признаться в этом даже самой себе.
Мы все время вместе. Как мама и мамонтенок, уцепившийся за ее хвост. Мое внимание, мое участие в Дашиной жизни требуется ежесекундно. Мой «хвост» всегда чувствует дыхание и «хобот» родного детеныша. И уже стонет от бесконечных дерганий.
Нематеринские чувства
Почему-то еще два-три месяца назад подобных страданий не было. То, что я все свои силы, и душевные, и физические, отдаю ребенку, казалось абсолютно естественным и само собой разумеющимся. Что же произошло? Что изменилось? Почему сейчас меня так тяготит сконцентрированное на дочке существование?
Еще меня сжирает зависть. К тем мамам, которые находят утешение от забот о ребенке в заботах о ребенке. Которым ничего другого больше не нужно.
Мне же — нужно. Очень много чего нужно — общества, впечатлений, разнообразия. «Неодинаковой» жизни. Я стремлюсь к ней всей душой и. стыжусь своих низменных, совсем не материнских порывов.
Я живу совсем не так, как хотелось бы. Но гораздо хуже мне оттого, что в моем мозгу занозой сидит аксиома: настоящая мать не может испытывать ничего подобного. Настоящая мать, как лошадь в шорах, ничего не видит вокруг, кроме своего маленького человечка и, как водолаз-фанатик, погружена в собственное материнство.
. К нашей шумной тусовке на дачном участке присоединяется Клавдия Васильевна, бабушка пятилетней Анечки и ее брата Вани. Ваня — вот он, егоза, путается под ногами вместе с остальной малышней. А Анечки нет.
— Где же внучка ваша? — удивляюсь я.
Ответом я поражена. Нет — убита наповал. Рисует? Одна? И не ходит хвостиком за бабулей? И не просит почитать/поиграть/покопать песочек?
И за ней не надо постоянно следить? Пятилетнего ребенка что — можно вот так просто предоставить самому себе и заняться своими делами? Не верю! Для меня это космос. Манящий, но недосягаемый. Теперь я завидую Клавдии Васильевне. И в ее лице всем тем, кого не душит толстая веревка-привязь.
Мне грустно. Все по тем же причинам. Я — ужасная мать. Мечтающая лишь о том, чтобы ребенок побыстрее вырос.
. Ровно через три года после тех дачных страданий я вновь оказалась в похожей ситуации. Наш второй малыш — мальчик Гриша — тоже дорос до года и трех. И мне пришлось до мельчайших подробностей вспомнить период в своей жизни под названием «мы с Тамарой ходим парой».
Сплошное дежавю. Июль. Жара. Ослепляющий небосклон. Я с сыном на даче. Уже на новой нашей даче со всеми удобствами и без печки. И совсем рядом с Москвой. Даша с нашим папой улетели к морю. А мы с малолетним Гришкой, которому совсем неполезно южное солнце, остались «на хозяйстве». На грядках с земляникой и огурцами. Снова жизнь глаза в глаза. Практически без общения, впечатлений и оживляющего разнообразия. Снова «режим» и повторяющиеся изо дня в день ритуалы.
В Москве я могла неделями не выезжать за пределы нашего двора и все равно чувствовать себя частью огромного города, в котором бурлит та самая «жизнь». А на даче. На даче казалось, что я на краю вселенной, в самом далеком ее уголке, куда не долетает даже самый захудалый звездолет. А тем временем в мире столько всего происходит, столько всего, но без меня.
Впрочем, за три года я заметно поумнела и уже совсем по-другому — более спокойно и позитивно — стала относиться к замкнутому дачному мирку за высоким забором и к своему образу мамы для мамонтенка. Меня почти не раздражали дергание за «хвост», хождение гуськом след в след, ковыряние в песочнице и невозможность вырваться за пределы круга вокруг колышка. Я понимала: потом, через много лет, когда мой сын отдалится от меня и будет жить своей жизнью, я сильно пожалею о том, что не ценила время, когда он ходил за мной по пятам и так сильно во мне нуждался.
Дайте отпуск от. ребенка
«Что-то мне сегодня так тоскливо. Сын весь день ноет, плачет, лезет на руки и цепляется за одежду. А у меня нет сил. Я устала. Муж пришел с работы и готовит ужин, ребенок сидит в стульчике с тарелкой картошки, а я зависла над компьютером и пытаюсь найти хоть какое-то дело, которое позволит мне не чувствовать себя неряхой, плохой хозяйкой, отвратительной женой и матерью. Но что-то плохо получается.
А еще я хочу выйти на работу. Очень хочу. Но не могу этого себе позволить: буду потом себя ненавидеть. Уже в который раз ищу в Интернете няню и не могу позволить себе ее найти. Конфликт интересов, конфликт личностей: матери во мне и меня в матери.
Каждый день просыпаюсь и думаю „надо!“. И иногда даже получается сделать вид, что „не надо, а я так хочу“. Но на самом деле я уже давно ничего не хочу: ни убираться, ни стирать, ни кормить сына, ни гулять с ним.
Дайте мне отпуск от ухода за ребенком, а?»
Это запись в дневнике моей Интернет-подруги Алексы. Это крик души человека, изможденного каждодневной рутиной и круглосуточным «сидением» с ребенком. Желанным ребенком, самым любимым на свете.
Алекса — замечательная мама. Я читаю ее записи каждый день, и каждый день вижу, как трогательно она заботится о своем мальчике. Но даже у самых замечательных мам случаются срывы.
Как все-таки неоднозначно устроена жизнь. И человек, и его сознание. Когда материнство превращается в топкое болото, ты в нем вязнешь, медленно погружаясь на дно. Хочется выпрыгнуть, глотнуть свежего воздуха. Но порой — вот парадокс — чем больше возможности выбраться, чем больше воздуха, тем меньше и меньше желание снова нырять в родную топь.
Вот другая публичная Интернет-запись (по понятным соображениям я не называю имя ее автора):
«С самого рождения ребенка все мои бытовые заботы взяли на себя моя мама и няня. Сейчас дочери почти полтора года. Летом жили с ней на даче, там же и няня с нами. Она с девочкой утром гуляла, а я спала. Со сном у нас всегда было плохо, ребенок будит меня ночью каждые 2 часа, а подъем в последнее время как-то плавно сместился к 5 утра.
Вернулись с дачи — мама стала забирать девочку на выходные к себе, еще два дня в неделю с ней занимается няня, тоже у мамы дома. Я соответственно сплю и делаю свои дела.
Так вот, чем больше помощи, тем меньше я хочу заниматься с ребенком. Раньше ждала выходных, как манны небесной, теперь еще сильнее жду этих дней на буднях. И каждый раз, когда ребенок со мной, мечтаю только о том, чтобы этот день побыстрее закончился. Заниматься с ребенком не хочу, хочу только спать. А по утрам вообще хочу умереть.
В те дни, когда девочку забирают, ощущаю подобие счастья, а когда она приходит обратно вечером, наступает „маленькая смерть“. Мужа, кажется, так же ломает, только он хотя бы спит и на работу ходит.
Что делать, как справиться с этим настроением? Сейчас хочу только, чтобы ребенок оставил меня в покое, но понимаю, что ЭТО теперь навсегда и покоя уже не будет. Как быть?»
Что бы вы посоветовали? И как бы отнеслись к подобным откровениям? Ужаснулись? Посочувствовали?
Для многих поведение автора и ее чувства покажутся дикостью. Но также есть и будет немало тех, кому описанная ситуация очень близка и понятна.
Я не буду давать оценок. А просто скажу: «В жизни бывает всякое, но очень часто случается именно так — чем меньше у тебя дел, тем сильнее лень. Чем чаще бездействуешь, тем больше ты недоволен жизнью. И чем меньше занимаешься ребенком, тем меньше хочется это делать. Организм, сознание — все отвыкает. Детский мир перестает быть привычным и родным, потребности и желания малыша — легко угадываемыми, а поведение — понятным».
Я поняла это не сразу. Если бы знала заранее — не было бы того мучительного периода, когда я, изнывая от однообразия и страдая, что «жизнь проходит мимо», хотела убежать от своего «мамонтенка». И угрызений совести тоже не было бы. И чувства горечи. И сожалений. Увы.
