Патологоанатом
Профессия патологоанатома зародилась в XIX веке. Первые научные принципы морфологического метода, применяемого в патологии и по сегодняшний день, были заложены немецким научным деятелем Рудольфом Вирховым, показавшим на практике клеточную суть любой болезни. С течением времени одной клеточной теорией характер протекающих в организме патологических процессов объяснить оказалось невозможно, появились гормональное и нейрогуморальное учения, положившие начало патологоанатомии как новому функциональному направлению в медицине.
Задачи и предмет изучения врача патологоанатома
Предметом изучения врача патологоанатома являются патологические процессы на клеточном, тканевом, субклеточном и органном уровнях. К задачам, входящим в профессиональную деятельность специалиста относятся:
В ходе своей практической деятельности патологоанатом осуществляет как посмертную, так и прижизненную диагностику патологических процессов. Прижизненная диагностика называется термином «биопсия», что в буквальном переводе с греческого означает «смотрю живое», подразумевая взятие у больного человека тканей из удаленных органов или их отдельных частей. Получаемый при этом кусочек ткани называется биоптатом. Во время исследования биологического материала патологоанатом определяет наличие или отсутствие в нем раковых клеток и направляет соответствующий результат с указанием диагноза лечащему врачу.
В комплексе с прочими исследованиями заключение патологоанатома играет важную роль при диагностировании заболеваний, планировании дальнейшего лечения, операционных вмешательств.
Патологоанатомическое вскрытие
Данная медицинская процедура имеет важное значение в практике преподавательской деятельности, совершенствовании врачебных знаний, диагностике и лечении болезней. На основании патологоанатомического вскрытия решаются проблемы реаниматологии и танатологии, определяются статистические показатели смертности.
Во всех европейских странах, в том числе и в России, патологоанатомическое вскрытие производится только с письменного разрешения родственников умершего, кроме случаев, когда:
Как получить профессию патологоанатома
Профессия патологоанатома подразумевает наличие у специалиста таких личностных качеств как терпение, скрупулезность, аналитическое мышление, хорошая память, ответственность, соблюдение высоких нравственных принципов.
Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
Что делает патологоанатом
«И вдруг из холодильника постучали»
Патологоанатомы о том, что ждет после смерти и как ее отложить
Татьяна Кирсанова
Бывает любовь до смерти. А бывает после. Причем на всю оставшуюся жизнь. Они встретились не в театре и не в кино. Судьба свела их в морге. Для кого-то это конец, для них — начало. Большого чувства и счастливой жизни. Одной на двоих. Как и профессии, из-за которой в их семье больше говорят о мертвых, чем о живых. Они называют себя морфологами. Так красивее и непонятнее.
А главное, не так страшно. Другим, которые с опаской относятся к их занятию. Сами же они считают, что более нужной и интересной профессии на свете нет. Поскольку ничто так не учит любить жизнь, как ежедневное созерцание смерти.
Смерть как счастливый случай
«Давайте сразу договоримся — к смерти мы относимся не как все, — начинает беседу Наталья Купрюшина, патологоанатом с 25-летним стажем. — С уважением и без черного юмора, но по-своему. Вы поймите, летальный исход — это наша работа. Мы не можем скорбеть по каждому ушедшему в мир иной. Человек, попавший к нам на стол, — прежде всего объект. Для исследования, призванного установить причину кончины».
Наталья уточняет, что патологоанатомы занимаются только ненасильственными смертями, то есть когда люди умирают из-за болезней. Утопленники, жертвы убийств, катастроф, те, кто сам свел счеты с жизнью, а также скоропостижно скончавшиеся попадают в руки судмедэкспертов.
«Да, это уже наша территория, — вступает в разговор муж Натальи, Алексей Купрюшин, судмедэксперт, посвятивший этому делу больше 30 лет. — И от того, насколько точно мы определим, почему человек ушел из жизни, зависит, есть в его смерти состав преступления или нет. Именно мы зачастую помогаем следствию установить истину».
Перефразировав цитату из известного фильма, супруги шутят, что работают они в разных моргах, но при жизни надеются всегда быть вместе.
«Мы поженились двадцать семь лет назад. Действительно, познакомились в морге. Да, не самое романтичное место. Зато не скучное, — без тени иронии замечает Наталья. — Конечно, я помню этот день. Но пусть лучше Алексей Степанович расскажет. Интересно, как ему наше знакомство запомнилось».
«Такое разве забудешь! — подхватывает супруг. — Вдруг в наших пенатах появилась незнакомка — молодая, стройная, красивая! Конечно, она и сейчас такая, но в тот момент… Я как увидел ее с фонендоскопом на шее, понял: все — пропал. Пытаясь познакомиться, произнес сакраментальную фразу: «Судя по фонендоскопу, вы новый доктор?». И, как ни странно, привлек подобным «красноречием» ее внимание. Так?» Наталья улыбается мужу и продолжает историю.
Первый совместный Новый год супруги тоже встречали в морге. «У меня дежурство на эту ночь выпало, — рассказывает Алексей. — И мы подумали, как же так? Самое волшебное время в году, а мы не вместе. Решили не идти на поводу у обстоятельств и отпраздновать у меня на работе. Мало того, еще и гостей позвали — Наташину одноклассницу с приятелем. Девчонки накрыли праздничный стол, я купил шампанского.
Пели, танцевали, смотрели телевизор. Все, как обычно. Только в морге. Думаю, наши друзья тоже навсегда запомнили эту ночь. Вряд ли им потом приходилось кричать «С Новым годом!», целоваться, петь и пить в «месте окончательной регистрации граждан», как в шутку расшифровывают название нашего учреждения».
Из декрета сразу в морг
Наталья говорит, что по сей день лучшего способа диагностики не придумано. Исследование умерших производится еще и для того, чтобы обучить врачей, как лечить живых. «Кстати, я, может, кого-то разочарую, но в секционном зале, где производится вскрытие, мы проводим не так много времени. Морфологи в основном заняты гистологическими исследованиями. То есть большую часть рабочего дня мы трудимся за микроскопом и компьютером, а не у стола».
«В морге я расслабляюсь»: Девушка-патологоанатом рассказывает о своей работе
Кристина Полупанова
патологоанатом и фотограф
Почему решила стать патологоанатомом
В детстве я была на очень многих похоронах и всегда к смерти относилась спокойно. Я никогда не смотрела «Доктора Хауса» и другие сериалы о медиках, но все равно в школе всем говорила, что стану патологоанатомом. В ответ надо мной смеялись и спрашивали: «Что твои дети будут говорить одноклассникам? Что мама — патологоанатом? Фу, так неправильно». Когда я поступила в медицинский, то меняла свое мнение несколько раз. Например, на 5 курсе меня интересовала наркология, но когда начала заниматься в мужском наркологическом отделении, то разочаровалась. Мне показалось, что нет никакого лечения ни то что от алкоголизма, даже шизофрению не вылечить. Мне стало обидно, что я врач, а помочь ничем не могу, поэтому я передумала становиться психиатром.
Как реагируют окружающие
Обычно люди мне говорят: «Ой, фу, ты вскрываешь? Тебе не противно?». А после вскрытия я очень часто иду и думаю: если сейчас на меня кто-нибудь посмотрит, он скажет, что сегодня я вскрывала человека. Естественно, родственники хотели, чтобы я была неврологом или кардиологом. Можно косметологом, который бы маме делал омолаживающие уколы. При этом нельзя сказать, что патологоанатом — низкооплачиваемая работа. Если ты специалист, можно зарабатывать хорошие деньги.
Я увлекаюсь фотографией, поэтому в Instagram завела рубрику со снимками препаратов и тканей, рассказываю о них истории. Изначально я сделала это для студентов, но отклик был большой и от друзей, которые не имеют отношения к медицине. Значит людям это интересно.
Какая обстановка в морге
Сейчас я работаю в больнице, где морг находится рядом с психоневрологическим диспансером. Морг — это не темный подвал, а очень чистое место с окнами, где тихо, спокойно и светло. Там нет нагромождений из историй болезни и кучи бумаг, как у других врачей — только стекляшки на столах. В зале, где происходят вскрытия, окна занавешены. А в комнате, где вырезают органы, можно сидеть возле открытого окошка и резать, пока люди мимо ходят.
Я постоянно думаю, если на меня кто-нибудь посмотрит, скажет ли он, что сегодня я вскрывала человека?
Чем занимаются патологоанатомы
Это стереотип, что патологоанатомы только и занимаются тем, что вскрывают трупы. На самом деле это только 5 % всей работы. А 95 % времени мы сидим с микроскопом и изучаем ткани. Причем проводим как посмертное исследование, так и исследование живых людей. Часто из онкологических диспансеров привозят опухоли, которые вырезают у больных, орган после удаления, плаценту после родов тоже отправляют к нам. Это что касается живых людей. А когда человек умирает, нам привозят его тело. Врач осматривает и берет набор кусочков органов, чтобы все исследовать. Их он кладет в формалин и через несколько дней, когда все это будет плотненькое, нарезает на мелкие кусочки и делает из них «стекла» (препараты). И потом наступает эти 95 % работы, когда ты просто сидишь с микроскопом и изучаешь каждый орган. Плюс помимо того, что вскрываешь и рассматриваешь под микроскопом, узнаешь историю болезни умершего: какие болезни, операции у него были, чтобы верно определить причину смерти. Патологоанатом должен разбираться во всех болезнях, видах опухолей, которые все абсолютно разные. Им нужно знать намного больше, чем другим врачам.
Что происходит с человеком после смерти
Когда труп привозят, сначала ему разрезают кожу от горла до лобка, отпиливают грудную клетку и снимают. С трупом надо аккуратнее обращаться, иначе ему можно что-то сломать. Кости пилят обычной листовой пилой, не электрической. Затем все органы вместе вытягиваются за язык, все весит 20-30 килограмм, поэтому их сложно поднять — нужно быть крепкой. Органы вынимаются, раскладываются на столе и отдельно рассматриваются и изучаются: отрезаются кусочки, щупаются, нет ли где-то узелочков или новообразований. Я замечаю, что все люди по строению похожи. Но все разные внутри в плане формы органов и цвета. Нам один сказал, что нужно изучить колористику, чтобы точнее ставить диагнозы.
Обычно люди мне говорят: «Ой, фу, ты вскрываешь? Тебе не противно?».
О чем думаешь во время вскрытия
Как-то раз к нам привезли парня с шизофренией. Он был сильно истощен, но в его организме было много лишней жидкости. Ты стоишь половничком вычерпываешь и считаешь, сколько там миллилитров. Было очень много, почти 7 литров. Но больше меня удивило, что его мозг, мозг шизофреника, ничем не отличался от мозга здорового человека. Я тогда стояла и думала, что говорят: «У него в мозге проблемы». А потом подумала, что вдруг психиатрия — это заболевание души. А что такое душа? И понеслись размышления.
Тяжело ли резать труп
На первом вскрытии смотришь на труп, как на человека: я схватила его за руку с мыслью «как это, сейчас человека буду резать». Тогда было тяжело, а сейчас уже просто копаешься на автомате. Сейчас мне только физически тяжело вскрывать: чтобы разрезать кожу и отпилить грудную клетку, нужно приложить много силы. После первого вскрытия я как будто вышла из зала: мокрая, уставшая и голодная. Нужно набить руку.
Чем можно заразиться в морге
Раньше у меня были проблемы с кожей, но когда я пришла в морг, все стало намного хуже. Вообще я работаю в инфекционном отделении, и к нам поступают люди с ВИЧ, гепатитом, туберкулезом и другими инфекциями. Здесь большая вероятность заразиться, но главное не подцепить то, что не лечится. От трупа можно заразиться ВИЧ: среди патологоанатомов есть такие случаи, но чаще заболевают хирурги. Туберкулез и гепатит считаются профессиональными болезнями всех врачей, которые работают с кровью, в том числе патологоанатомов. Но я просто не думаю о том, что тоже могу чем-нибудь заразиться.
На первом вскрытии смотришь на труп, как на человека: я схватила его за руку с мыслью «как это, сейчас человека буду резать». Тогда было тяжело, а сейчас уже просто копаешься на автомате.
Кто идет в патологоанатомы
Есть же стереотип, что в психиатры и патологоанатомы идут только ненормальные. Меня, конечно, называли странной, но не настолько. Многие были удивлены моему выбору. В основном в морге работают мужчины за сорок лет и женщины за тридцать. Мужчины довольно открытые и общительные, а вот женщины не любят контактировать.
Я для себя стресса не чувствую, мне наоборот нравится, я расслабляюсь. Единственное только — я бы не хотела работать детским патологоанатомом. Однажды я попала на вскрытие 9-месячного малыша. Больше не хочу.
Кто еще работает в морге
Санитары — особенные люди. Они помимо того, что зашивают трупы, еще их моют, готовят к похоронам, одевают. Как раз я решила посмотреть, что происходит после вскрытия. Санитар берет бритву, мыло и начинает брить труп, мыть ему голову. Вот лежит мужчина, мозг у него уже вынули, череп зашили, а санитар моет ему голову, умывает. Обращается с ним, как с живым человеком.
Есть специальные люди, которые занимаются бальзамированием, причем получают хорошие деньги. Но я бы не хотела этим заниматься. Одно дело, когда ты диагноз ставишь, а другое, что ты все из человека вынул и зашил его. Все, что мы вытаскиваем, потом складываем назад, просто уже в хаотичном порядке. И человек со своими органами в гроб кладется.
Как работа отразилась на отношении к жизни
Меня всегда ругали мои друзья не из меда за цинизм. Когда подружка мне написала, что у нее умерла черепашка, я ей ответила: «Ну и что? И ты умрешь». Я имела в виду, что когда-нибудь потом, но она на меня обиделась. А недавно, когда другая подружка заболела, она постоянно грустная ходила. Я думаю, надо развеселить, и говорю: «Приходи ко мне, я посмотрю, чем ты там болеешь. Мне лучше видно». И она со мной неделю не разговаривала. За этот цинизм меня ругают знакомые и родители. Но я не совсем циничная, я очень животных жалею. Один раз шла и увидела котенка, которого переехала машина, и начала плакать. Просто если из-за каждого умершего человека переживать, то лучше не идти в патологоанатомы. К тому же я верю в судьбу, поэтому и к смерти отношусь спокойно.
Врач-патологоанатом — о своей работе, стереотипах и байках про «мрачную» профессию
Как вскрывать тела, если ты левша, найти болезнь, которая встречается один раз на миллион, и совмещать «мрачную» профессию с занятиями танцами, корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказала врач-патологоанатом Городского клинического патологоанатомического бюро Елена Андреева (фамилия изменена по просьбе героини).
Возле патологоанатомического бюро меня встречает приветливая миловидная девушка. С ее лица не сходит улыбка. Пока она ведет меня по коридорам, замечаю, что это окутанное мрачными байками место выглядит как обыкновенная больница. О том, что здесь находится, напоминает лишь табличка у входа.
Елена Андреева трудится тут второй год. Выбор в пользу такой необычной профессии сделала в последнюю ночь перед распределением:
— До шестого курса университета не знала, кем собираюсь работать. Единственное, чего не хотелось, — быть узким специалистом. Сначала задумывалась о карьере врача-терапевта. Но во время практики поняла: мне психологически тяжело работать с людьми. После осмотров пациентов в больнице или поликлинике чувствовала себя эмоционально истощенной. Как будто всю свою энергию отдала человеку.
Еще на втором курсе девушку заинтересовала патологическая анатомия — дисциплина, изучающая причины возникновения болезней и процесс их развития. Ее привлекала возможность детально изучать любой орган или систему, а учебные вскрытия не приводили в ужас. Поэтому, когда на распределении члены комиссии недоверчиво переспросили, действительно ли она готова к работе патологоанатома, Елена уверенно кивнула головой.
Первое время ей довелось в прямом смысле попотеть. Техника вскрытия подразумевает, что основные манипуляции выполняет правой рукой. Так как девушка — левша, пришлось переучиваться.
— Было тяжело. Болели руки, затекали пальцы. Порой вскрытие занимало два часа! Зато теперь я отчасти амбидекстр, — говорит собеседница.
Кроме того, мешал специфический запах — юная патологоанатом в целом к ним довольно чувствительна. Иной раз даже становилось дурно. Но Елена сумела с собой справиться:
— Если случай интересный и ты увлечен тем, что видишь, просто забываешь о запахах.
Е. Андреева признается: работа в секционном зале не самая приятная часть профессии. Благо непрерывно стоять над столом и искать болезни внутри умерших людей ей не приходится. Бывает, проводит вскрытия каждый день, а иногда, наоборот, неделю сидит в кабинете у микроскопа.
— У нас есть график, называется «Тараканьи бега». На нем видно, кто сколько вскрывает. На это и ориентируется заведующий отделением, когда раздает задания, — объясняет девушка.
Во время первого вскрытия страха Елена не испытывала.
— У медиков философское отношение к смерти. Для нас в ней нет чего-то мистического, сентиментального. Мертвый человек — это в первую очередь объект для исследования, цель которого — установить причину смерти.
К каждому телу патологоанатомы относятся очень бережно.
— Вскрытие — это не какой-то аттракцион. В секционном зале вы не увидите фонтанов крови и запачканных стен. Аутопсийное исследование (вскрытие) проводится предельно аккуратно, в том числе из соображений личной безопасности. Патологоанатомы старой школы говорили, что заляпанными должны быть только кончики пальцев. Пару раз мне это даже удавалось, — отмечает врач. — Но и по локоть в крови тоже никто не выходит. Так что сложившийся в народе образ мясника в измазанном переднике, который ест бутерброды прямо над трупом, не больше чем выдумка.
Такое представление о профессии только веселит коллег по цеху. Ведь большинство патологоанатомов — хрупкие, улыбчивые женщины.
Большую часть «грязной» работы выполняют санитары: делают разрезы, извлекают все органы, после осмотра врача укладывают их обратно в брюшную полость. Аккуратно зашивают ее, используя специальную технику, наносят посмертный грим, чтобы скрыть трупные пятна и бледность, одевают.
Для патологоанатома вскрытие начинается со знакомства с историей болезни. Затем, исследуя тело, он находит наиболее измененные участки, которые интересуют его в плане постановки окончательного диагноза, и забирает частички органов и тканей для дальнейшего изучения. Чтобы предотвратить разложение, их некоторое время держат в растворе формалина.
Распутывать диагностические случаи Елене помогает микроскоп.
— Он мой верный друг и соратник. Я обожаю сложную оптику, потому этот прибор считаю произведением искусства, — не скрывает восторга девушка. — Патологоанатома нельзя представить без микроскопа. Просто разрезать человека и посмотреть на его внутренности сегодня недостаточно. По сути, врач, работающий сугубо с трупным материалом, это специалист XIX века, врач, использующий микроскоп, — из XX столетия. Сейчас же время молекулярно-генетических исследований. В ближайшем будущем мы перейдем на совершенно новый уровень. Возможно, даже откроем заново известные, как нам казалось, болезни.
По ее словам, самая частая причина смерти — заболевания сердечно-сосудистой системы. Составить конкуренцию им может разве что онкология:
— Появляется все больше людей с раком желудка, женщин — с раком шейки матки. Причем после 30 лет. С каждым годом рак молодеет.
Столь ранняя кончина вызывает у патологоанатома, как она сама выражается, когнитивный диссонанс:
— Человек рождается, растет, оставляет после себя потомство, стареет и только потом умирает — словом, проживает жизнь. Это заложено природой. А когда умирает девушка, парень или вовсе ребенок, ты на уровне инстинктов понимаешь: природа допустила ошибку.
За свою недолгую практику молодой специалист сталкивалась и с необычными болезнями:
— Недавно проводила вскрытие и нашла у мужчины злокачественную надпочечников. По статистике она встречается один раз на миллион человек. А умер пациент от сердечно-сосудистой патологии.
А вот забытый хирургом скальпель или перчатку внутри умерших не находила:
— Эти россказням уже лет 50, а некоторые люди до сих пор им верят!
Не все знают, но основная работа патологоанатома — это работа с живыми людьми. Ни один день не обходится без исследования биопсий, их привозят из всех городских больниц и поликлиник.
— Всё, что удаляют у больного, — от родинки до целого органа (аппендикс, матка, желчный пузырь…) — отправляют к нам в бюро. От того, насколько точно и правильно сформулирует диагноз патологоанатом, зависит лечение, которое подберет для пациента врач-клиницист. Приведу простой пример. У трех людей одного возраста — Иванова, Петрова и Смирнова — нашли и удалили полипы кишки. Рассматривая их под микроскопом, я вижу, что у Иванова в самом деле доброкачественное образование. А вот у Петрова — злокачественная опухоль, которую должны дополнительно обследовать и лечить дальше врачи-онкологи. У Смирнова и вовсе хроническое воспалительное заболевание кишки, его нужно лечить медикаментами. А ведь первоначально все три случая выглядели как полип, — отмечает Елена. — Патологоанатомы — теневые воины медицины. О нашем деле никто и не догадывается. Но, по сути, мы тоже спасаем жизни. Практически каждый человек побывал здесь под микроскопом.
В практике патологоанатомов случаются и экстренные биопсии — прямо с операционного стола. На них дается совсем немного времени. От поставленного диагноза зависят ход операции и судьба человека.
Перед тем как забранные материалы поступают к патологоанатому, они проходят через умелые руки лаборантов. На специальном аппарате они аккуратно и очень тонко нарезают взятые врачом биоматериалы. Миниатюрные кусочки тканей помещают на небольшие стекла. Работа ответственная: если образцы получатся некачественными, патологоанатом попросту ничего не увидит.
Чтобы хорошо рассмотреть клетки в микроскоп, ткани окрашивают: обескровленные органы имеют серый цвет, а тонкий срез и вовсе прозрачный.
Готовые стекла патологоанатом получает через 3–7 дней. На исследование биопсии дается минимум 2–4 дня, на постановку окончательного диагноза после вскрытия — 10 дней. Бывают и тяжелые случаи, над которыми приходится ломать голову больше месяца.
— Врач — это тот же детектив, но его дело — конкретный человек, — уверена собеседница.
С мнением, что все патологоанатомы мрачные и нелюдимые, девушка категорически не согласна:
— Бывает, знакомишься в отделении с человеком — с виду тихий, спокойный. А потом оказывается, что он душа компании. Есть в другом отделении доктор, с приходом которого вокруг начинается настоящий праздник. Постоянно шутит, байки рассказывает. При этом и работа у него спорится. Тем не менее у всех «патов», на мой взгляд, есть кое-что общее: они вдумчивые и эрудированные.
Конечно, в профессии не обходится без своего специфического юмора. Врачи часто в шутку рассуждают о причинах смерти друг друга в зависимости от предпочтений. Елена — сладкоежка, и, когда уплетает много конфет, коллеги тут же пугают ее ожирением, сахарным диабетом и другими страшными последствиями.
— Сюда же — больные зубы, «странные» родинки, хронические заболевания. Каждый случай раскручиваем вплоть до летального исхода. Своеобразная зарядка для мозга и в то же время эмоциональный разгруз.
Узнав, что девушка работает в патологоанатомическом бюро, окружающие всегда испытывают удивление. А кто-то даже приходит в восторг. Самый часто задаваемый вопрос: «Вы, что, действительно трупы вскрываете?»
— Некоторое время преподавала детям хореографию. А еще играла снегурочку на утренниках. И все это совмещала с основным делом. Если родители детей спрашивали, кто я по профессии, отвечала уклончиво: врач. Одна супружеская пара уточнила, какой именно. Я скрывать не стала. Реакция приятно удивила: «О, так вы же с микроскопами как-то связаны!»
Со странными просьбами знакомые к Елене ни разу не обращались. А вот у ее коллег такие случаи бывали. В далекие 1970-е у одного врача попросили ногти умершего человека. Какая-то бабуля нашептала, что их нужно растворить в воде и мазать проблемную кожу. Якобы после такой «маски» все пройдет. Сейчас подобные истории встречаются редко.
Насмотревшись на внутренности разных людей, девушка решила вести здоровый образ жизни:
— Стараюсь следить за питанием, физической формой, регулярно прохожу медосмотр, сдаю анализы. Очень мотивируют, например, «молодые» биопсии слизистой желудка, которые выглядят как «пожилые» гастриты, или биопсии шейки матки у молодых женщин с дисплазией или даже раком. Такого рода патология в 30–40 лет — последствия образа жизни, а не только влияние индивидуальных особенностей, таких как генетика и иммунитет. Сегодня модно жить легкомысленно, под лозунгом «каждый день как последний», не задумываться о последствиях. Мы привыкли воспринимать свое здоровье как данность, не понимая его огромной ценности, за что потом, как правило, приходится дорого расплачиваться. Я просто пытаюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы жить долго и счастливо.
