Война войной, а обед по расписанию. Кухня Великой Отечественной
Продуктовые нормы
Естественно, с ростом чина военнослужащего его довольствие становилось калорийнее и разнообразнее. Но ненамного: ежесуточные 40 г масла (сало), 20 г печенья и 50 г рыбных консервов были добавками к солдатскому рациону офицеров. Высшее командование питалось порой вне норм: на столах можно было встретить колбасы, балык и дорогой алкоголь.
Одной из причин того, почему бойцы нестроевых, караульных и запасных частей рвались на фронт, было слабое питание. В сутки 75 г мяса, 150 г хлеба, 50 г круп и макарон и всего по 10 г жиров и сахара полагалось бойцам, не участвующим в военных действиях. В караульных подразделениях норма калорийности едва дотягивала до 2650 ккал при минимальной величине в 2600 ккал. Тяжело приходилось курсантам военных училищ – молодой организм требовал большие нормы питания, что обрекало будущих офицеров на полуголодное существование.
Но питание военнослужащих не шло ни в какое сравнение с продовольственным снабжением гражданских. От голода и болезней, связанных с недоеданием, за годы войны в тылу погибло не менее 4 млн. человек. Во многом это стало причиной неготовности экономики страны к войне. Немцы в первые же месяцы захватили или уничтожили до 70% запасов продовольствия западной части СССР, а мобилизация мужчин из сельскохозяйственных регионов страны усугубила военные потери. В 1942 году в сравнении с последним довоенным годом на 70% рухнул сбор зерна и картофеля, а сахарной свеклы собрали всего 2 млн. тонн вместо 18 млн. в 1940 году.
Суровая реальность
Речь выше шла о теоретических расчетах питательности продуктового пайка, которые порой имели отдаленную связь с реальностью. Все зависело от множества факторов: где находится полевая кухня, где находится фронт, вовремя ли подоспели продукты, кто из снабженцев и сколько своровал. В идеальной ситуации горячим кормили два раза: утром, еще до рассвета, и вечером, когда солнце зашло за горизонт. Все остальное время солдат питался хлебом и консервами.
Что же из себя представлял двухразовый горячий рацион бойца Красной армии? Обычно повар отправлял в котел все, что было под рукой, получая на выходе или кулеш, представляющий из себя жидкую кашу с мясом, или густую овощную похлебку. Стоит помнить, что редко удавалось позавтракать (поужинать) около полевой кухни – обычно питание доставлялось в термосах в окопы на передовой. Хорошо, если пищу успевали доставить, пока она не остыла, нередко в наступлении кухня отставала от атакующих частей. И не стоит думать, что поварам было тепло, сухо и комфортно в тылу. Так, в сентябре 1943 года атакующие подразделения 155-й дивизии переправились через Днепр, а кухня осталась на противоположном берегу. Пришлось под немецким обстрелом на лодках перебрасывать термосы с горячим питанием.
Голод не обходил стороной даже фронтовые части Красной Армии. Так, зимой 1942 года на Ленинградском фронте сложилась самая тяжелая ситуация – бойцам выдавали всего 500 г хлеба и 125 г мяса, а «тыловики» вообще ограничивались 300 г и 50 г соответственно. Только весной 43-го удалось создать продуктовый резерв и наладить выдачу продовольствия в соответствии с нормативами. Солдаты умирали от голода не только на подступах к Ленинграду. 279-я стрелковая дивизия потеряла в ноябре 1942 года 25 человек от недоедания, а несколько десятков слегли с дистрофией. Появилась в Красной армии и давно забытые напасти – цинга и куриная слепота. Причиной стала хроническая нехватка заготовленных в 1942 году фруктов и овощей.
— свидетельствует Даниил Гранин во фронтовых воспоминаниях.
Со временем страна смогла обеспечить бесперебойные поставки полноценных продуктов в воюющую армию. Для этого расширили посевы на Поволжье, в Казахстане и на Южном Урале, организовали производство пищевых концентратов, а с возвращением Украины ситуация совсем исправилась. Неплохо также помогали союзники со своим «вторым фронтом».
— приводит свидетельства фронтовиков российский еженедельник «Профиль» в связи с ещё одной напастью армии – воровством.
В отчетах о проверках полевых кухонь писали:
А случаи раскрытого хищения политкорректно называли «несоветским отношением к сохранению и расходованию продовольствия». Несмотря на угрозу понижения в должности ответственных за питание или даже возможность попасть под трибунал, солдаты до конца войны страдали от подобного «несоветского отношения». И с радостью встречали сухой паёк с сухарями, колбасой, консервами, сушеной рыбой и заваркой. Здесь открывались широкие возможности обмена на табак, сахар, нехитрые трофеи и даже предметы амуниции.
Не хлебом единым…
Развенчать легенду о фронтовых 100 г водки необходимо было давно. Вопреки сложившемуся мифу, наливали не до боя, а после с целью снять стресс и дать возможность помянуть погибших. Да и потчевали бойцов всего-то с 1 сентября 1941 года по 15 мая 1942 года, а позже норму увеличили до 200 г, но только для самых храбрых в бою. К началу 1943 году водка осталась только в частях, занятых в наступлении. Остальные такой роскоши лишились. Пить, конечно, не перестали, но потребление значительно снизилось. Теперь рядовому приходилось идти на хитрости, модифицируя технический спирт или даже антифриз с помощью фильтров от противогазов или других приемов. А флоту в это время выдавали ежедневную порцию вина…
А вот с курением было всего гораздо стабильнее и прозрачнее. Махорка выдавалась по 20 г в руки каждый день, а ежемесячно полагалось 7 курительных книжек на самокрутки с 3 коробками спичек. Безусловно, такого объема не хватало страстным любителям подымить (это, кроме всего, притупляло голод), поэтому в ход шел обмен, а самые отчаянные даже курили сушеный навоз. Надо отметить, что военное руководство все-таки старалось снизить процент курящих в армии и предлагало взамен махорки конфеты с шоколадом.
В сравнении с солдатами вермахта, которые получали сходный по калорийности рацион, но более разнообразный, советский солдат оказался в выгодном положении. Немцы и перед войной, и во время её жили гораздо лучше советских граждан и старались не выходить из зоны комфорта даже на фронте. Отсюда и голландский сыр в пайке, и сигареты, и шоколад, и сардины в масле. Однако суровые условия Восточного фронта показали, что гораздо более выносливый и неприхотливый советский воин, к тому обладающий недюжинной смекалкой, на голову превосходит оппонента из вермахта.
Чем кормили солдат во время войны по обе стороны фронта
Нормы выдачи провизии воинским частям были строго регламентированы в Красной армии и не менялись в течение всей войны. Однако реальная ситуация с подвозом продуктов сильно зависела от задач армии, характера боев, местности и сезона. Так или иначе, солдаты на передовой питались лучше, чем служащие и мирные жители в тылу.
В целом как по составу «продовольственной корзины», так и по трудностям с обеспечением питания у СССР и Германии был паритет. Пожалуй, ключевое преимущество нашей стране обеспечили неприхотливость и удивительная смекалка советского солдата.
Положено по званию
Солдатская столовая в районе Тирасполя.
Ольга Ландер / РИА Новости
На момент нападения Германии в Красной армии действовало «меню» мирного времени, ставшее несостоятельным в условиях полевой организации питания. Результатом его переработки стало постановление Государственного комитета обороны (ГКО) СССР № 662 от 12 сентября. Оно до конца войны определило ставшие легендарными «квоты» по каждому продукту.
Главным был хлеб из ржаной обойной муки, заменивший довоенный пшеничный: ежесуточно 800 г в теплые месяцы, 900 г в холодные. Кроме того, каждому солдату полагалось полкило картофеля, 320 г других овощей, 170 г круп и макарон, 150 г мяса, 100 г рыбы, 50 г жиров и 35 г сахара.
В отдельных родах войск кормили щедрее. Летчикам выделили больше круп (190 г), овощей (385 г), мяса и птицы (390 г) и сахара (80 г). В рационе ВВС встречались и такие продукты, вкус которых пехота вовсе забыла: молоко (200 г свежего, 20 г сгущенного), творог (20 г), сметана (10 г), яйцо (0,5 шт.), сыр (20 г) и сухофрукты. Также на самолетах, в танках и в разведротах предусматривались питательные резервы на случай аварий или попадания в незнакомую местность: сгущенка, консервы, сахар, шоколад, печенье.
Свои нюансы были во флотском меню. Подводники регулярно ели квашеную капусту, соленые огурцы и сырой лук – эти продукты компенсируют дефицит кислорода. На крупных кораблях водился «домашний» хлеб, выпеченный прямо на борту.
Отличалось и довольствие офицеров: кроме стандартного объема продуктов им причиталось 40 г масла или сала, 20 г печенья и 50 г рыбных консервов в сутки. Высшее начальство этим не ограничивалось: сохранились свидетельства, как генералам привозили в штабы балыки, колбасы, вина. Что касается средних чинов, то на практике в питании проявлялась не всегда: лейтенант мог есть с солдатами из одного котла, особенно на передовой и ближе к концу войны.
В тылу с началом войны, наоборот, стали питаться хуже. Солдаты из нестроевых и запасных частей по сравнению с фронтовиками недополучали 150 г хлеба, 50 г круп и макарон, 75 г мяса, по 10 г сахара и жиров. Сократилось содержание караульных частей и курсантов. Последним на жалобы отвечали фразой Суворова «Тяжело в учении – легко в бою». В результате юноши рвались на фронт, видя в нем избавление от полуголодных учебных будней.
При этом ГКО требовал выдерживать во всей Красной армии диетологический стандарт. Считалось, что мужчине призывного возраста необходимо 2600–4000 ккал в сутки. Поэтому даже в караульных частях энергетическая ценность рациона составляла 2659 ккал. Служащим строевых частей предназначалось 2822 ккал, боевых частей – 3450 ккал, военно-воздушных сил – 4712 ккал.
Но это по документам. В реальности ситуация с питанием была далеко не безоблачной.
«В наступленье – натощак»
Из поставляемого на фронт продовольственного «сырья» еще требовалось приготовить пищу. Для этого в каждой части существовала полевая кухня – специальный прицеп с котлами и дымоходом. Горячее питание было предусмотрено утром до рассвета и вечером после заката: световой день солдат проживал на хлебе и консервах.
Блюда готовились нехитрые, зачастую повар произвольно мешал в котле мясо, крупы, овощи – все, что имелось под рукой. На выходе мог получиться кулеш (жидкая каша с мясом) или «овощной разброд» (из мемуаров историка кулинарии Вильяма Похлебкина). «Щи да каша – пища наша», – повторяли бойцы, в точности описывая фронтовые будни.
Впрочем, «обед по расписанию» был вовсе не гарантирован. Около получаса уходило на то, чтобы растопить полевую кухню дровами, почти три часа – чтобы приготовить ужин из двух блюд на роту солдат. Притом кухню устанавливали в отдалении от линии огня, поэтому на «переброску» термосов с едой в окопы тоже требовалось время.
Долгие бои ломали распорядок дня, а при быстром наступлении войск кухни и обозы не поспевали. Готовить еду на марше было нельзя, а ночью, когда продвижение останавливалось, командиры обычно запрещали разводить огонь, чтобы не выдать себя противнику. «Есть войны закон не новый:/В отступленье – ешь ты вдоволь,/В обороне – так ли сяк,/В наступленье – натощак», – отметил Александр Твардовский в поэме «Василий Теркин».
Вообще, служба полковым поваром требовала большой самоотверженности. Подобно санитарам и связистам, «кашевары» несли ответственность за судьбы десятков сослуживцев. И если кухня не могла пробиться «к своим» из-за обстрелов или непроходимых лесов, над солдатами нависала угроза голодной смерти. Известен случай в сентябре 1943‑го, когда авангард 155‑й стрелковой дивизии форсировал Днепр, а кухня «застряла» на противоположном берегу, пришлось переправлять горячую пищу на лодках под вражеским огнем.
Неудивительно, что повара были заметными людьми в полку: бойцы старались получить наряд на кухню, помочь им, установить хорошие отношения. «Подальше от начальства, поближе к кухне», – сформулировал солдатскую мудрость герой фильма «В бой идут одни «старики». Полевая кухня выступала своеобразной «кают-компанией», «душой» подразделения, ведь во время обеда можно хоть ненадолго отвлечься от ужасов войны. Возможно, этим объясняется ностальгически-сердечное отношение к этим «пузатым» девайсам с печкой, котлами и трубой.
«Похудевшая» страна
«Наркомовские 100 грамм» предназначались вовсе не для «храбрости». Их выдавали солдатупосле боя как поощрение, способ снять стресс, согреться и помянуть погибших
Александр Капустянский / РИА Новости
Иногда нормативы ГКО не исполнялись из-за банальной нехватки ресурсов. Ведь способность страны производить материальные блага напрямую зависит от состояния «реального сектора» экономики. В этом смысле готовность к войне оказалась низкой. Из-за быстрого отступления в западных регионах пропало больше 70% продовольственных запасов (Николай Вознесенский, «Военная экономика СССР в период Отечественной войны»). К 1942 году немецкая оккупация оставила за линией фронта свыше 50% посевных площадей, маслобойных и консервных заводов.
К этому добавилась мобилизация на фронт сельхозтехники и мужской половины крестьянства. В результате сбор зерна в 1942 году упал по сравнению с 1940‑м на 70% (с 96 млн до 30 млн т), картофеля – на 69% (с 76 млн до 24 млн т), сахарной свеклы – на 88% (с 18 млн до 2 млн т). К концу войны показатели восстановились до 50–60% от довоенного уровня.
Наиболее тяжелые условия сложились на Ленинградском фронте, где зимой 1942 года солдатский рацион был урезан вдвое: на передовой получали 500 г хлеба и 125 г мяса в день, в тыловых частях – 300 г и 50 г. Лишь к весне подвоз продуктов по Дороге жизни через Ладожское